БОРИС И ВЕРА: ПАМЯТЬ И БЕСПАМЯТСТВО

Борис орлов Этот материал сегодня опубликовала "Газета Юга", но как всегда в значительно сокращенном виде - убрав, как они называют, "лирические моменты". Хотя на мой взгляд это не лирика, а сама жизнь во всем ее проявлении. Почитайте, эти судьбы достойны внимания.
История открытия Тырныаузского молибденового месторождения описана неоднократно, поэтому мы очертим ее лишь вкратце. Летом 1934 года в верховья реки Баксан направляется поисково-геологическая партия Северо-Кавказской геологической конторы. В ее состав входили геологи Б. Орлов и Я. Пономаренко, коллекторы Садовский и В. Флёрова. 29 августа Вера Флерова находит два кварцевых обломка с вкраплениями минерала, показывает их Борису Орлову, тот подтверждает: найден молибденит.
А вот как эта история поведана в книге Ильи Дубинского-Мухадзе «Орджоникидзе» (М.: Молодая гвардия, 1963): «В Кисловодске у нарзанного источника к Серго и Зинаиде Гавриловне подходит худой, густо заросший, беспокойно озирающийся человек. Торопливо, сообщает:
– Все зaвисит от вaс…
Серго протягивaет ему руку.
– Пойдемте с нaми, пообедaем вместе, поговорим.
Уже потом человек предстaвляется – геолог Борис Орлов.
После окончaния Новочеркaсского политехнического институтa он отпрaвился в горы Кaбaрдино-Бaлкaрии искaть молибден. В Ущелье ветров – Тырныaузе – Борис встретил выпускницу того же институтa Веру Флерову. В студенческие годы они были едвa знaкомы. А в горaх, связaнные одной мечтой, деля пополaм лишения и нaдежды, срaзу сблизились, вспыхнулa любовь. «Вернемся в город, спрaвим свaдьбу».
Покa что они кaрaбкaлись все выше и выше. Вспугивaя орлов, киркaми врубaлись в грaнит, нa плечaх втaскивaли нa вершины взрывчaтку, потом, едвa дождaвшись, покудa отгремят взрывы и рaссеется едкий дым, перебирaли кровоточaщими рукaми сотни тонн скaльной породы. Тяжелый обломок с густыми молибденовыми прожилкaми стaл сaмой желaнной нaгрaдой.
Под вечер Верa и Борис нa крыльях любви и успехa неслись в долину. Урaгaнный порыв ветрa – он всегдa мечется между скaлaми, нехотя рaсступившимися под нaпором вспененных вод реки Бaксaн, – перевернул веревочный мостик. Борис успел схвaтиться зa поручни. Веру с ее тяжелым рюкзaком, зaполненным дрaгоценными обрaзцaми, швырнуло в поток. Онa рaзбилaсь о кaмни. Нaсмерть! Нaкaнуне свaдьбы…
Серго крепко прижимaет дaвно нечесaнную голову Борисa к груди.
– Чем бы я мог вaм помочь?
– Пик Веры!… Молибден!.. Ее подaрок России!.. Поверьте мне! – выкрикивaет Орлов.
– Хорошо, Борис. Я попрошу Бетaлa Кaлмыковa. Ему я верю, кaк сaмому себе. Он все постaвит нa ноги. Если нa Пике Веры есть молибден, мы построим тaм большой зaвод, город. В центре, нa сaмом видном месте, воздвигнем обелиск в честь вaшей любимой».
Справедливости ради надо сказать, что автор цитируемого эпизода допустил немало неточностей. Несущественных, но тем не менее. Вера и Борис познакомились на самом деле в 1932 году, когда началось изучение Большого Тырныаузского хребта. Изыскания они проводили в местах, расположенных друг от друга в полутора километрах. И эти самые горные километры Борис преодолевал каждый вечер, чтобы увидеться с любимой. Кстати говоря, полноправным первооткрывателями коренного молибденового месторождения надо считать и местных жителей – Хамида Тебердиева и Асхада Геккиева, принесшими Вере те самые камни, в которых был виден «плохой свинец», как говорили балкарцы.
Продолжила геологическая партия свои изыскания и в 1935-м, и в 1936-м – последнем году жизни Веры Флеровой: осенью она упала с подвесного веревочного моста, протянутого близ селения Нижний Баксан. «Ее похоронили на узком гребне Улу-Тырны-Ауз-Тау – там, где она подняла с земли два кварцевых осколка с молибденитом. На скромном обелиске, формой своей и видом напоминающем воинский памятник, всего два слова: «Вера Флерова». И годы ее жизни, а было ей в ту пору всего двадцать три…».
Мы процитировали отрывок из материала Геннадия Черкашина «Памятник в горах», опубликованного в журнале «Пионер» (1982, № 10). И этот московский журналист допустил неточность: на гребне действительно стоит памятник Вере Флеровой, но захоронения под ним нет. Геолог была предана земле в Нальчике – на старом кладбище, которое располагалось еще в шестидесятых годах прошлого века в центральной части города (между улицами Шогенцукова-Октябрьская с одной стороны и Захарова-Пятигорская с другой). Но об этом чуть ниже.
Напомним, что по мотивам истории открытия Тырныаузского месторождения на киностудии им. М. Горького был в 1975 году снят историко-биографический фильм «Всадник с молнией в руке». Сценарий для него написали знаменитые Юлий Дунский и Валерий Фрид, а поставил картину наш земляк Хасан Хажкасимов.
Одному и авторов этих строк как-то довелось лететь вместе с режиссером рейсом из Москвы в Нальчик, наши места оказались рядом и, естественно, разговор все два часа шел в основном о фильмах нашего земляка. Помнится, Хасан Исуфович сетовал, что, запертый в прокрустовы рамки сценария (надо было прежде всего показать, как укреплялась Советская власть на Кавказе, велась борьба с пережитками прошлого), он вынужден был романтическую линию (любви Бориса и Веры) очертить чуть ли не пунктиром, тогда как нужно было расставлять акценты с точностью до наоборот. Но тут уж ничего не поделаешь – время было такое: идеологически жесткое. И комсомолка Наташа (прототип Веры Флеровой), сыгранная Татьяной Кулиш, действительно выглядит в ряде сцен неубедительно, если не сказать больше.
Но речь сегодня не о фильме, и не о вольфрамо-молибденовом комбинате, растащенном на металлолом, и даже не о городе Тырныаузе, разделившем в той или иной мере судьбу градообразующего предприятия. Речь о памяти и ее вещественном воплощении – памятниках. Вере Флеровой и Борису Орлову, которые, напомним, решением коллегии Министерства геологии СССР были (посмертно) признаны первооткрывателями Тырныаузского месторождения молибдена. О том памятнике, что говорил Орджоникидзе («В центре на самом видном месте воздвигнем обелиск в честь вашей любимой»), о котором упоминается и в фильме «Всадник с молнией в руку». Не о ТВМК, приказавшем долго жить с распадом Советского Союза, а об обычном надмогильном. Где же он? Можно ли им считать скромный трехгранный обелиск на горном гребне?
А ведь не так давно и повод был для этого достойный – столетие со дня рождения Веры Флеровой, которое практически незамеченным прошло в декабре 2013 года. Говорим «практически незамеченным» потому, что первооткрывательнице посвятили лишь выставку, организованную работниками краеведческого музея Эльбрусского района в фойе Дворца Культуры имени К. Кулиева. Посетили эту выставку более …ста человек. Сто человек откликнулись на столетие со дня рождения той, кому обязан появлению на свет их родной город. Не правда ли, печальные параллели? И речь не о трудностях, которые испытывает город, его администрация и жители. Речь о памяти, вернее беспамятстве, которое овладевает нашим обществом.
Сообщение РИА «Кабардино-Балкария» о выставке называлось «В Тырныаузе помнят Веру Флерову». Если это так, почему же допустили то, что произошло при ликвидации старого Нальчикского кладбища, на котором похоронили в 1936 году молодого геолога? Ее похоронили в Нальчике, потому что перспективы Тырныауза как города тогда только вырисовывались. Но в середине шестидесятых годов прошлого века, при переносе кладбища, останки Веры, как и многих сотен других погребенных, невостребованных родственниками и обществом, были вывезены за пределы города. Об этом рассказал нам известный ученый Олег Опрышко. Он же поведал о трагической судьбе Бориса Орлова. Помнит Олег (на тот момент ему было десять лет, и он учился в Тырныаузской школе), как в 1946 году покончил с собой первооткрыватель месторождения молибдена. Об этом с сочувствием говорили все тырныаузцы, добавляя: «Обидели Бориса».
Деталей Олег Опрышко, понятно, в силу малых лет не знал. Но нам их удалось выяснить несмотря на то, что прошло с того трагического эпизода практически 70 лет. Помог в этом удивительный человек – бывший тырныаузец Герман Федорович Каган, энтузиаст-подвижник, по крупицам восстановивший судьбы людей, причастных к истории вольфрамо-молибденового комбината. Он и сообщил нам, что Борис Орлов добровольцем ушел на фронт – служил на Дальнем Востоке, принимал участие в войне с милитаристской Японией (август-сентябрь 1945 года). Демобилизовавшись, вернулся в ноябре 1945 года в Нижний Баксан. Надеялся, что ему, как первооткрывателю месторождения, защитнику Отечества предложат работу главного геолога комбината. Но этого не произошло.
11 декабря Борис Орлов был назначен начальником геолого-разведывательной конторы комбината (на этой должности он трудился в довоенный период), а уже 6 января случилось непоправимое. Узнали об этом не сразу – спохватились только на второй день, после того, как Борис не вышел на работу. Жил он в бараке, один в комнатушке, дверь была открыта – да и кто тогда их, двери, закрывал: воровать-то было нечего… Зашли и увидели – Орлов повесился.
Моральные страдания – обиду, неудовлетворенность, невостребованность – усугубила и душевгая болезнь, развившаяся в результате страшных головных болей, которые мучили Бориса последние десять лет: в 1935 году он упал с лошади, ударился головой.
Похоронили его как самоубийцу за оградой кладбища, что располагалось в Тырныаузе на левом берегу Баксана. Когда же кладбище решено было перенести, перезахоронили Орлова в Нальчике. Сделано это было по просьбе его гражданской жены, о которой нам ничего неизвестно. Женщина эта обратилась к руководству комбината с просьбой перенести останки Бориса к могиле его матери, похороненной в Нальчике, прямо напротив воинского кладбища.
Почему и как мать оказалась на нальчикском погосте, хотя проживала до этого в Новочеркасске, нам выяснить не удалось.
Гражданская жена Бориса Орлова, любовь которой, судя по всему, была большой и светлой, и в дальнейшем не оставляла геолога без внимания. Именно она, побывав на могиле и увидев, что на ней даже нет памятника, напомнила своим письмом в июне 1973 года о долге комбината перед первооткрывателем. Руководством было принято решение об установке памятника. Камень для него (с молибденовыми жилами) привезли из Тырныауза ребята из ГРЭ (геолого-разведывательной экспедиции). Привезли, установили его и две могильные плиты – Орлову и его матери.
В каком состоянии это захоронение нынче, вы можете увидеть на снимке сами: покосившаяся плита, позеленевшие надгробия, забывшие, когда последний раз к ним прикасались человеческие руки.
…На кладбище мы побывали вместе с Олегом Опрышко. Долго искали могилу геолога. Радовались, когда нашли. Печалились, когда увидели в каком она состоянии. Недоумевали, почему никто не подумал отразить здесь память о Вере.
Надо сказать, что Вере действительно не повезло с памятниками. О скромном железном обелиске, установленном в горах, мы выше говорили. Какой памятник стоял на ее могиле в Нальчике никто уже не помнит. В 80-х годах прошлого века планировалось соорудить в Тырныаузе скульптурную композицию, посвященную первооткрывателям. Были установлены отдельные фрагменты, скульптор Николай Лущик из Ленинграда начал работать над памятником Вере, но случилась перестройка. И опять не сложилось…
Тем не менее хочется верить, что в год Великой Победы к последнему погосту геолога и его матери придут не отягощенные беспамятством люди (есть ведь еще такие?), чтобы привести памятник в порядок, заодно соединив (надписью на той же могильной плите) имена Бориса Орлова и Веры Флеровой…

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1581657765416011&id=10...
Автор: Виктор Котляров
19 марта 2015 г.

Изображение: